Беловодье

Сокровенное сказание о Беловодье

Великий князь Владимир Красное Солнышко, желая переменить веру, отправил шесть богатых посольств в чужие земли, чтобы поразузнать, ка­кая вера там, а затем, сличив, полагал выбрать самую лучшую для себя и всего своего народа.

Вскоре после проводов посольств пришёл к великому князю странник, отец Сергий, который в малолетнем возрасте попал с торговыми людь­ми из Киева в Царьград, на святой горе Афон­ской был обращён в христианство, воспринял пострижение и, прожив там до тридцатилетнего возраста, вернулся обратно. Так как мир его не понял и с миром он идти не мог, то определённого места жительства он не захотел иметь. Занимаясь самоуглублением и созерцанием души, он стран­ствовал круглый год по землям великого князя и по соседним, смотрел, как люди живут, помогал каждому в чём мог, поверял достойным свет ис­тины и обращал в христианство. Через каждые три года отец Сергий заходил в Киев и навещал великого князя.

Велика была радость отца Сергия, когда он узнал об отправке посольств, и особенно, что одно из них направлено было в Царьград, ибо, по его убеждению, не было веры выше православной.

Великий князь тоже порадовался его прихо­ду, но потужил, что тот не пришёл раньше, ибо хотел именно его послать во главе посольства в Царьград.

Великий князь поведал также отцу Сергию, что во снах не раз являлся ему старец, указыва­ющий, что ещё одно, седьмое, посольство должно быть отправлено, но что он не знает, куда его снаряжать, — и просил указать, куда посылать таковое.

Отец Сергий, помыслив, ответил, что так как посольство в Царьград отправлено, то он более иных путей не знает и не ведает. Но великий князь стоял на своём и наказал ему в семиднев­ный срок надумать, куда посылать седьмое.

Отец Сергий, желая помочь великому князю, строго постясь, молитвенно просил Всевышнего сниспослать ему откровение, какой ответ давать великому князю.

На седьмую ночь, во сне, явился отцу Сергию настоятель Афонского монастыря, в котором его постригли, — и напомнил ему о древнем ска­зании про Беловодье. Отец Сергий, пробудясь, возблагодарил Господа за дарованное откровение и ясно припомнил слышанное им от настоятеля, в бытность свою в монастыре, следующее.

В глубокой древности один Византийский царь, не довольствуясь верой своей и своего на­рода, собрав мудрецов всей страны, просил их сказать, куда посылать посольства для выбора новой, лучшей веры.

После долгих пересудов один из мудрецов, приехавших с Востока, сказал, что ему в своё время его учитель, старец мудрец, поведал, что далеко на Востоке существует где-то страна Бе­ловодье — сказочная обитель вечной красоты и истины — и что туда, по его разумению, и нужно обращаться за советом, но что одна из особен­ностей той страны та, что не всякий её может найти, туда доехать и в неё проникнуть, а только избранный — кто позван.

Царю сказание понравилось, и он снарядил посольство на Восток, во главе с мудрецом. Через 21 лето мудрец вернулся, но только один, все другие, уехавшие с ним, погибли.

Царь с восторгом слушал удивительные рассказы вернувшегося. Всё настолько было хорошо и разумно, что он отказался от своей веры и, по совету мудреца, ввёл новую. Но не всё, что рас­сказывал мудрец, было понятно: многое казалось невозможным, и над ним потешались, полагая, что он говорит складные небылицы.

Это сказание отец Сергий передал великому князю Владимиру, который настолько воодуше­вился слышанным, что также решил послать на Восток, в неведомую страну, посольство, во главе которого и поставил отца Сергия.

После многих хлопот посольство было со­брано.

Отцу Сергию было дано шестеро из людей вы­сокого рода в помощники, много знатных воинов и большое число слуг. Всего народу в посольстве было 333 человека.

Как только прошло половодье, посольство тронулось в путь на Восток. Полагалось, что года через три оно возвратится. В первом году приходи­ли известия, через соседние земли, что посольство встречали в его пути на Восток. Затем всё замолкло. Три, семь и двенадцать лет прошли, но о посольстве не было вести. Сперва ожидали его, затем опаса­лись о его судьбе, потом тужили о пропавших, и лет через 28, когда всё ещё не было вести, начали о нём забывать, и время всё покрыло...

***

Через 49 лет после этого из Царьграда, с одним из посольств, прибыл в град Киев старец монах, который, прожив семь лет отшельником и пред­чувствуя скорость кончины, на исповеди поведал нижеследующую тайну, которая должна передавать­ся из уст в уста как сокровенное сказание. Сказание это станет достоянием народов земли само по себе, лишь когда для этого срок подойдёт и будет насту­пать новое время.

«Я тот монах отец Сергий, который 56 лет тому назад был послан великим князем Владимиром Крас­ное Солнышко с посольством искать Беловодье.

Первый год мы ехали хорошо. В стычках, при пе­реправах погибало мало людей и скота. Проехав много разных земель и два моря, на второй год продвигаться стало труднее (так в тексте): люди и скот погибали, дороги стали непроходимы, при расспросах ничего нельзя было узнать. Началось недовольство людей, которые, не видя приближения цели поездки, роптали. К концу второго года путь проходил по пустыне. Чем дальше ехали, тем больше попадалось на пути костяков людей, коней, верблюдов, ослов и других животных. Доехав до места, которое сплошь было покрыто костями на большом пространстве, люди отказались ехать вперёд.

На общем совете решили, что желающие по­едут назад, и только два человека согласились ехать со мною дальше вперёд.

К концу третьего года пути сперва один, затем и другой мой спутник занемогли, их нужно было оставить в селеньях.

Во время ухода за последним больным мне удалось узнать от начальника селенья, что при­мерно лет тридцать назад проезжал здесь также искатель Страны Чудес, ехавший на Восток. С ним был караван на верблюдах. Проводник этого каравана ещё жив, до него лишь три дня пути. За ним я послал, и он согласился вести меня дальше и сдать дальнейшему проводнику, если его удастся разыскать.

Меняя проводников, я продвигался медлен­но дальше. Один из следующих мне поведал, что, по сказаниям, здесь и раньше проезжали желающие найти Заповедную Страну, лежа­щую на Востоке. Эти сведения радовали меня, и я, горячо молясь, просил Господа вести меня дальше.

Ещё несколько проводников сменилось, и я напал на такого, который мне рассказал, что ему известно со слов приезжавщих с Востока что где-то там на Востоке, примерно в 70 днях пути, лежит диковинная страна, в высочайших горах, куда многие стремятся, но только редко кто может проникнуть и мало кто возвращается.

Чем дальше я ехал, тем сведений поступало больше. Не могло быть сомнения, что страна, куда я стремился, существует на самом деле. Некото­рые называли её "Страной Запретной", "Страной Белых Вод и Высоких Гор", другие — "Страною Светлых Духов", "Страною Живого Огня", "Стра­ною Живых Богов", "Страною Чудес" или давали ещё много различных названий, которые относи­лись всё к одной и той же стране.

Наконец мы доехали до селенья, в котором мне сказали, что Запретная Страна начинается на расстоянии трёхдневного пути. До этой границы меня проведут, но дальше не могут вести, ибо проводник погибает, путешественник же, идя дальше один, иногда, не находя дорог, возвраща­ется назад, иногда же, что очень редко, остаётся и живёт там подолгу. Об остальных молва говорит, что они погибают.

Помолившись, с последним проводником я тронулся в путь.

Дорога, подымаясь, становилась всё уже, ме­стами по ней возможно было только с трудом пройти одному. Высокие горы со снеговыми вер­шинами окружали нас.

Переспав третью ночь, на рассвете, пройдя недалеко, проводник заявил, что дальше он не может меня провожать.

По различным сказаниям, на расстоянии от трёх до семи дней пути, держа направление на вершину самой высокой горы, есть селение, но до него доходят лишь редкие.

Проводник оставил меня. Шаги возвращаю­щегося затихли...


***

Восходящее солнце освещало белоснежные вершины гор, и отблеск лучей создавал впечат­ление, что они в огненном пламени.

Ни души кругом... Я был один с моим Госпо­дом, приведшим меня после столь долгого пути сюда. Чувства неописуемого счастья, восторга, неземной радости и в то же время душевного покоя охватили меня. Я лёг на тропу головой к самой высокой горе, целовал каменистую почву и, проливая слёзы умиления, благодарил без слов, как умел, Господа за Его милости.

Я пошёл дальше. Вскоре был перекрёсток, обе тропы, казалось, одинаково направлялись к самой высокой горе. Я пошёл по правой, ибо она шла навстречу бегу солнца.

С молитвою и песней шёл я вперёд.

В первый день было ещё два перекрёстка. На втором перекрёстке одну из троп переползала змейка, как бы преграждая мне путь, я пошёл по второй тропе. На третьем перекрёстке на од­ной из тропинок лежало три камня: я пошёл по свободной.

На второй день был один перекрёсток, чет­вёртый, где тропа троилась. На одной из тропи­нок порхала бабочка, я выбрал эту тропу. После полудня путь мой пролегал вдоль горного озера. С восхищением и удивлением я любовался красо­той его и лёгкой зыбью, придающей водам озера, в связи с освещением, удивительную, своеобразную белизну.

На третий день пути лучи восходящего солнца, как и в предыдущие дни, освещали белоснежные покровы самой высокой горы и окружали её огнен­ным пламенем. Вся душа моя рвалась ввысь — и я глядел и не мог досыта налюбоваться красотою. Творя молитву и не спуская глаз, сливаясь душою с пламенем, окружающим гору, мне стало видно (так в тексте), что ожил этот огонь: в его потоках появились бело­снежно сияющие фигуры ангелов, непрерывно под­летавших красивыми хороводами к горе. Скользя по поверхности её, они поднимались к вершине, возносились и исчезали в безбрежных небесах.

Солнце поднялось из-за горы, и чарующее ви­дение исчезло.

На третий день было три перекрёстка...

На пятом перекрёстке вдоль одной из троп сбегал, белопенясь, изумрудный журчащий ручей. Я пошёл вдоль него.

К полудню дошёл я до шестого перекрёстка: он имел три тропы. Одна из них проходила мимо горы, имевшей вид огромного истукана, как бы охраня­ющего эту тропу, Не задумываясь, я выбрал её.

Дойдя до седьмого перекрёстка, имеющего тоже три тропы, я пошёл по той, которая была сильнее освещена лучами солнца.

Я не был одинок, ибо чувствовал и сознавал, что всё окружающее меня по-своему, по-разному, живёт и возносит, как умеет, хвалу Предвечному Творцу.

К вечеру я уловил первый звук, летевший мне навстречу. Вскоре на откосе горы, направо, я увидел жильё, освещённое последними лучами заходящего солнца. К нему я и пошёл. Оно было сложено из камня. Возблагодарив Создателя, даю­щего мне пристанище, я безмятежно уснул.

На рассвете я был разбужен голосами. Предо мною стояло два человека, говорящих на незнако­мом мне языке. Но странно, каким-то внутренним чувством я понимал их — и они понимали меня.

Они спросили, имею ли я нужду в пище. Я от­ветил: имею, но только в духовной.

Я пошёл с ними. Они привели меня в селенье, где я и пробыл некоторое время. Со мною много беседовали, и на меня был возложен ряд занятий и работ, выполнение которых давало мне величай­шее удовлетворение.

Затем повели меня дальше, сказав, что настал для этого срок.

В новом месте встретили меня как родного и вновь, когда наступил срок, повели дальше и дальше...

Я потерял счёт времени, ибо не думал о нём. Каждый день приносил мне всё новое, удивительно мудрое и чудесное. И казалось мне иногда, что всё, что я переживаю и что со мною происходит, — дико­винный сон наяву, чему я не нахожу объяснений.

Так время текло; наконец мне сказали, что срок подошёл моему возвращению домой, и что путь мой будет лежать чрез Царьград.

Пока ум человеческий не может вместить то­го, что я там видел и чему научился. Но и для этого познания срок подойдёт — ив своё время Господь откроет достойнейшим ещё несравненно больше, чем мне.

Покидая сей мир, расскажу, что возможно.

Страна Беловодье не сказка, но явь. В ска­заниях народов она зовётся всюду по-иному. В дивных обителях там пребывают лучезарные, кроткие, смиренные, долготерпеливые, сострада­тельные, милосердные и прозорливые Великие Мудрецы — Сотрудники Мира Высшего, в кото­ром Дух Божий живёт, как в Храме Своём. Эти Великие Святые Подвижники, соединяющиеся с Господом, и составляют один Дух с Ним, неус­танно трудятся, в поте лица своего, совместно со всеми небесными Светлыми Силами, на благо и пользу всех народов земли.

Там Царство Духа Чистого, красоты, чудных огней, возвышенных чарующих тайн, радости, света, любви, своего рода покоя и непостижимых величий...

Много людей отовсюду стремятся в Страну Заповедную, но за каждые сто лет проникает туда лишь семь позванных, из них шесть возвращают­ся, унося с собою сокровенные знания, развитие новых чувств, сияние души и сердца, как я, — и только один остаётся.

Находящиеся там живут сколько хотят и сколько им нужно. Для них остановлено время.

Что творится в мире, всё там известно, всё видно, всё слышно. Когда дух мой окреп, мне давали возможность, вне тела, бывать на самой высокой горе... в Царьграде, Киеве, а также знать, видеть и слышать, что пожелаю.

Там точно известно, что православная вера для великого князя и всего народа нашей стра­ны — самая лучшая: нет веры духовнее, вели­чественнее, чище, светлее и красивей её. Только ей суждено соединить народы нашей страны и быть с ними неделимой.

1000 лет силы ада с бешеной яростью будут, бушуя, наступать безустанно и потрясать нашу Русь до основы... Чем страшнее напор, тем сильнее вера спаяет народ воедино — и ничто не заслонит ему путей ко Всевышнему. Силы чистого света, огня неземного низложат врагов. Живые Огни залечат раны счастливой страны. На развалинах старого возродится Великий Народ, красотою духа богатый. Лучшие избранные понесут Слово Бога Живого по всем странам земли, дадут миру мир, человекам благоволение и откроют Врата Жизни Будущего Века...»

Записано 15/27 июля 1893 года

со слов о. Владимира, иеромонаха Вышенской

Успенской мужской пустыни, Там­бовской губернии,

Шацкого уезда.

В.Г.

Как было записано

«Сокровенное сказание о Беловодье»


12 июля 1893 года я приехал с тремя моими младшими братьями в Вышенскую Успенскую мужскую пустынь, Тамбовской губернии, отстоя­щей от села Заметчина, где мы жили, примерно в 60 верстах (65 км). Эта пустынь была основана в 1625 году и расположена при устье реки Выши, на её левом берегу. Особенно известна чудотворной иконой Божьей Матери.

В монастыре нас встретили очень радушно, как старых знакомых, ибо мы были там уже в 1890 году летом и прогостили неделю. Кроме того, отнеслись к нам более чем сердечно, так как ува­жали нашего отца за его любовь к монастырю, его искреннюю веру, жертвенность и многократную помощь монастырю советом и делом.

При посещении игумена я между прочим просил дать мне возможность беседовать с одним из начитанных монахов, который помог бы мне разрешить ряд вопросов, возникших при чтении Евангелия и в обыденной жизни.

...Игумен, поговорив о красоте духовной жиз­ни, по-отечески отнёсся ко мне, сказал, что даст мне возможность говорить с весьма начитанным иноком.

После вечерней службы подошёл ко мне по­слушник и сказал, что после ужина он проводит меня к иеромонаху Владимиру, желающему со мною беседовать.

Иеромонах встретил меня очень приветливо.

Между прочими вопросами я спросил: извест­на ли ему легенда о замке Грааля и как нужно понимать её? На это иеромонах Владимир сказал, что эта легенда западных народов интересна и поучительна и что она, как и многие другие леген­ды, имеет своё основание и таит в себе глубокий смысл. Легенда эта, как и большинство других, изложена символически и доступна пониманию каждого, в зависимости духоразумения.

Я спросил: нет ли и у нас подобной легенды?

Через некоторое время иеромонах Влади­мир ответил: легенды не знаю, но мне лично доверено одно древнее сокровенное сказание о Беловодье, которое я мог бы некоторым образом, по духовному смыслу, сопоставить этой легенде, несмотря на первый взгляд кажущееся различие сюжетов.

Я очень просил рассказать мне это сказание, но иеромонах Владимир молчал. Почувствовав в душе, что у него возникло какое-то сомнение, и, видя, что он всё ещё не отвечает, я не задумы­ваясь вновь повторил свою просьбу, сказав, что если знание сказания к чему-либо обязывает, то я заранее обещаю исполнить любое требование.

На это иеромонах Владимир ответил: «Ты первый, который просишь меня поведать это сказание. Я чувствую, что ты особый счастливец, тебе я могу его доверить, зная, что поставленное условие обета молчания ты соблюдёшь. Передать в первый раз это сказание ты имеешь право лишь тому, кто усиленно тебя об этом будет просить. После этого обет молчания снят. Но это будет не скоро... В это время ты будешь, пожалуй, старше меня! Теперь же мне исполнился 61 год.

Сам, по своей воле, до тех пор не рассказывай его никому — не поймут, и тебе будет тяжко... Да и в будущем только редким смысл его будет доступен...»

Иеромонах Владимир начал свой рассказ. Испросив разрешение, я дословно записывал.

С его слов, сказание было доверено ему лет 30 тому назад на последней исповеди старым мо­нахом и могло быть им, в свою очередь, передано лишь тому, кто об этом будет просить, в противном же случае и он обязан передать сказание по счёту от начала в 28-й раз, лишь почувствовав скорость кончины, своему духовнику.

Он в памяти много раз воскрешал сказание и стремился проследить и пройти описываемый в нём путь, причём дерзал воображать себя на месте отца Сергия. При этом он всегда ощущал приятный душевный трепет, иногда даже дивные чувства, граничащие с блаженством... и время текло незаметно.

На третий вечер работа была окончена.

От души поблагодарив иеромонаха Владимира за чудные, незабвенные часы бесед и получив бла­гословение, с чувством большого удовлетворения, счастливый и довольный, покинул я гостеприим­ную обитель.

В дальнейшей жизни, при разговорах, каза­лось, вопрос о Беловодье не возбуждал интереса у моих собеседников. Протекло незаметно ровно полвека, и вскоре исполняется мне 65 лет.

28/15 июля 1943 года я встретил на курорте Чехочинек впервые человека, который в разговоре со мною спросил, не знаю ли я что-либо о Бело­водье, о существовании которого он слышал, но, несмотря на старания, ни от кого ничего узнать о нём не мог. Это был известный русский народный поэт и гусляр — Александр Ефимович Котомкин, имя которого, с его согласия, здесь сообщается.

Узнав, что я имею сказание, он был очень обрадован и убедительно просил меня передать таковое ему, что я и сделал. Предвидение иеро­монаха Владимира сбылось.

Обет молчания теперь с меня снят, и сказание становится достоянием народов Земли, ибо срок подошёл и наступает Новое Время…

28/15 июля 1943 г. Курорт Чехочинек

близ правого берега реки Вислы. В.Г.

«Сокровенное сказание о Беловодье» было впервые обнародовано в «Новой Заре» — русской газете, выходящей в Сан-Франциско, в Калифор­нии.

В качестве предисловия к «Сокровенному ска­занию» газета «Новая Заря» поместила несколько строк, написанных известным русским писателем Георгием Гребенщиковым. Он свидетельствует, что «текст Сокровенного сказания о Беловодье и самая история его записи является чудесным для нашего времени событием. Самый факт, что автор записи, по особому завету держателя Сказания, хранил его в тайне ровно полвека и дожил до момента его опубликования, говорит о том, что Сказание теперь должно явиться откровением пророческим. Разумеется, такие откровения не все могут признать чудесными, и только избран­ные и обладающие даром тонкого проникновения в Мир Духовный могут воспринять его всем серд­цем не только к сведению, но и к руководству в приготовлении вступить в период Сокровенного Беловодья».

Мы решили включить Сказание в сборник «Оккультизм и Йога» — на пользу ищущих Све­та.

Август 1959 г.

Асунсион. Парагвай.

Д-р А.М Асеев